Рецензент: Валерий Федоров
Российские экономисты Александр Кнобель и Александр Улюкаев (также известный как бывший министр экономики РФ в 2013-2016 гг. с последующей многолетней отсидкой в тюрьме) анализируют экономическую динамику второй мировой сверхдержавы — КНР — в 2020-е гг. Их вывод неутешителен: страна, долгое время бывшая лидером и главным мотором мирового экономического роста (темп роста превышал 10% ежегодно!), все ещё продолжает расти, но — затухающими темпами (4,8% в год в 2022-24 гг.). Теперь эти темпы лишь слегка превосходят среднемировые, а также американские.
Экспортоориентированная модель промышленного роста, принятая КНР в 1990-х гг., долго давала отличные результаты для страны — и для всего мира. Она была основана «на относительно низких издержках производства, прежде всего дешевой рабочей силе в Китае и заинтересованности стран-импортеров в импорте не только товаров, но и низкой инфляции из Китая». Рост обеспечивался за счет «демографического дивиденда, массовых капиталовложений, активной интеграции в глобальные цепочки добавленной стоимости и заимствования иностранных технологий». По сути, это был ускоренный вариант классического «догоняющего развития».
Такая модель быстро исчерпывается в силу ряда причин. Начиная с 2010 г. замедляются темпы роста совокупной факторной производительности. В секторе недвижимости (20-25% ВВП КНР) — глубокий кризис. Корпорации и регионы закредитованы. Доля потребления домохозяйств в ВВП хронически недостаточна. Экономика чрезмерно зависит от госинвестиций и экспорта.
Руководство КНР давно приняло решение перейти на другую модель — модель роста на основе внутреннего потребления китайских домохозяйств. Поставлена задача «перехода от экстенсивной, инвестиционно-экспортной модели к качественно иной, основанной на инновациях, внутреннем потреблении и устойчивой производительности труда и капитала».
Программа предполагает изменения по целому ряду направлений: оптимизировать роль госсектора, усилить защиту прав частного бизнеса, реформировать пенсионную систему, внедрить меры стимулирования внутреннего спроса, ужесточить законодательство о конкуренции с целью предотвратить разрушительный демпинг, грозящий попаданием экономики в дефляционную спираль.
Увы, усилия по формированию новой модели роста пока малоэффективны. Сегодня «Китай достиг пределов экстенсивного роста и не нашел перспектив роста интенсивного». Налицо «замедление Китая»! Оно происходит на фоне резкого ужесточения внешней среды — прежде всего «торговой войны» с США, включая не только повышение тарифов на ввоз китайских товаров, но и ужесточение экспортного контроля за поставкой в КНР новейших технологий, и меры по изоляции Китая через вытеснение его компаний из ключевых технологических цепочек Запада.
Китай попал в тиски, он зажат между внутренним давлением (исчерпанность прежней модели, потребность в глубоких реформах) и внешним (требующим ускоренного движения к технологической автономии и поиска новых экспортных рынков).
Замедление отражается в структурной разбалансированности экономики, её чрезмерной зависимости от государственных инвестиций, низком внутреннем платежеспособном спросе, демографическом кризисе, высокой закредитованности бизнеса и проблемах в бюджетной системе. Сохраняются также подозрения в завышении темпов роста экономики официальной китайской статистикой; альтернативные оценки указывают, что реальный темп роста сократился в 2024 г. до 3%.
Итак, экспортоориентированная модель исчерпала себя: если в 2001-2010 гг. вклад чистого экспорта в рост ВВП достигал 8-9%, то теперь он сократился до 1-2%. Не оправдываются и надежды на замещение чистого экспорта конечным потреблением в качестве такого мотора: его доля в росте ВВП не выросла, а упала — с 47 до 38%. Темпы роста потребления домохозяйств сократились с 12% в 2000-2010 гг. до 7% в 2020-2024 гг. Инвестиции тоже не помогают — их вклад в рост ВВП не превышает 3%. «При этом попытки ускорить инвестиционный рост приводят к накоплению структурных дисбалансов. Прежде всего это касается строительства» (20% ВВП КНР).
Почему же не растет внутреннее потребление? По оценке авторов, «фундаментальным ограничителем потребительского спроса является исторически сложившаяся и глубоко укоренившаяся на фоне практического отсутствия систем пенсионирования, социального и медицинского страхования высокая склонность китайцев к сбережению».
Основные черты успешного трансформационного перехода Китая авторам видятся в четырех элементах. Во-первых, усиление роли внутреннего потребления через программы обновления (trade-in) товаров длительного пользования, прежде всего автомобилей и бытовой техники. Для успеха таких мер нужно решить проблему чрезмерно высокой нормы сбережений домохозяйств, неравенства в доходах различных групп населения и неуверенности людей в социальном обеспечении. Во-вторых, нужна фундаментальная перестройка пенсионной и других компонент системы соцобеспечения, чтобы снизить растущую нагрузку на госбюджет и негативный эффект от быстро развивающегося процесса старения китайского населения.
В-третьих, требуется перебалансировка отношений между государственным и частным секторами в экономике, «формирование гибридной модели, где частный сектор выступает драйвером инноваций и гибкости, а государственный — гарантом стратегической стабильности». В-четвертых, предстоит глубокая реформа бюджетно-финансовой системы, которая бы решила хроническую проблему дисбаланса между фискальными возможностями и обязательствами местных властей.
Такие перемены не назовешь точечными, они представляют собой комплексный пересмотр «правил игры» в китайской экономике. К нему среди прочего подталкивает растущее внешнее давление (прежде всего со стороны США) «в форме системного торгово-технологического и блокового взаимодействия». Российско-китайское экономическое сотрудничество в этом контексте вызывает у авторов высокий скепсис, кажется им «структурно асимметричным и уязвимым». Оно организовано по модели «сырье в обмен на технологии», что ставит Россию в невыгодную позицию.
